Сайт последователей Haute Ecole Невзорова
 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:
  Войти      Регистрация

О непонявших и непонятых

О непонявших и непонятых
 
Долго думала, куда повесить рассказ. Попросили дать возможность читать и комментировать.
Познавательно. Поучительно.

Султан
Жизнь чужой лошади, за которую ты отвечаешь.
Это рассказ о годе моей жизни, проведённой рядом с жеребцом, который стал мечтой.
Видимо, по жизни, парню не везло, на ферму, где стояла моя кобыла, его привезли с больными ногами, а через пол года он перерезал себе медиальную пальцевую артерию на правой задней ножке, в аккурат пройдясь между сухожилием сгибателя и разгибательной ветвью подвешивающей связки.

Незадолго до появления Султана на ферму привезли жеребёнка Руслана, ему был годик, фермеру была нужна помощь Громова, и Руслан должен был стать подарком к какой-то сделке.
После визита губернатора, фермер был в хорошем расположении духа, что для него не свойственно, жеребца поставили на огороженный участок фермы, где находились три шетлендских пони. Большего я о нём не знал, уже тогда стараясь не контактировать с чужими лошадьми. Через две недели у него случились колики, разрыв кишечника и смерть.

После этого началась история Султана, его привезли в начале июня 2008 года в возрасте 10 месяцев, уже три дня он не вставал. Когда я вошёл в помещение, где его держали, то увидел жеребёнка, лежащего в куче навоза, желание помочь ему превзошло тогда все опасения. С помощью нехитрого медикаментозного лечения, хорошего ухода и постоянного наблюдения он сделал первую попытку встать на ноги через два дня моего присутствия рядом. Он не мог долго стоять, судя по всему, у него была очень серьезная травма сухожилия поверхностного сгибателя, потому как стоял он на путе, подошвенная часть копыта, при этом, оставалась параллельна земле. Травма была очень серьёзна, потому он ещё почти неделю вёл лежачий образ жизни, изредка вставая, что бы подойти к баку с водой, в это время я менял ему подстилку.
Так прошёл месяц, в течение которого он всё больше стоял и меньше лежал, вскоре эта травма вовсе перестала о себе напоминать, никаких патологий заметно не было. В течение этого времени я изучил жеребца как смог. Он не был похож на мою, покалеченную всеми прелестями лошадиной жизни кобылу, это был живой, игривый жеребец, мне было интересно находиться рядом с ним. И этому было простое объяснение, все мои мечты об общение с лошадью тогда воплотились в жизнь. Мечты были наивны и глупы, да и могли ли они быть иными. Я почти ничего не знал ни о лошади, ни об отношениях с ней, мне хватало игр и пародий на занятия. В общем, всё свободное время от работ на ферме, я проводил с ним. А работ было предостаточно, не участвовал я, разве что, в дойке, т.к. в это время ездил с фермером за отходами для свиней.
В этом же ключе было проведено всё лето, в течение которого я то-приезжал на 2 часа к Султану, то проводил неделю на ферме из-за его очередной болячки. Самой серьёзной его травмой за это время был порез правой задней ноги, о котором упоминалось в начале. В тот день я, расправившись с делами на даче, сразу поехал на ферму и, первым делом, хотел увидеть Султана, потому зашёл в амуничник, где были припрятаны мячик и щётки. Там всё было в крови от бесчисленных бинтов алого цвета, большинство из которых было вынуто из моей аптечки. Кроме перевязочного материала, не хватало перекиси водорода и зелёнки. Беспокойство, которое овладело мной ещё утром, теперь усилилось, но мне не хотелось верить, что с Султаном опять что-то случилось. Мне не верилось, что тот, кто потерял столько крови, был всё ещё жив. Взяв всё, что мне было нужно, я пошёл к фермеру узнать о случившемся, но, подойдя к дому, понял, что все мои опасения сбылись. Султан, привязанный к фонарному столбу, стоял в огромной луже крови, по копыту правой задней ноги ручейками стекала кровь. Мне рассказали, что час боролись с кровотечением и теперь опасаются нового усиления. С большим трудом, но мне удалось выяснить, что жеребец не просто так вдарил по тонированному стеклу «нивы», по словам узбеков, которые там работали, к нему пошла родственница фермера, девушка, приехавшая на отпуск к нему погостить. Она и раньше бывала на ферме по выходным, но общался я с ней мало, в её интересы входила объездка тамошних лошадей, а меня это не интересовало. Звали её, по-моему, Лена, уверенность, что она была причиной случившегося, была несомненна. Помню, Султан как-то ей хорошенько вдарил передней ногой в глаз, хотя до этого я за ним никогда не замечал такой агрессии.
Из-за опасения, что он может повредить себе рану и потеряет слишком много крови, я провёл с ним рядом пять дней, днём всегда держал его в поле зрения, ночью спал в ногах. Лето заканчивалось, ночи были прохладными, невозможность доехать до дома, что бы нормально поесть вынуждала искать дополнительный источник тепла. Первым, этим воспользовался Султан, вместо того, что бы лечь на своё обычное место, которое я, как всегда почистил и утеплил, наложив побольше сена, он лёг почти на меня, устроившись на небольшом клочочке подстилки. Раза три – четыре за ночь он вставал, что бы поесть сено, иногда пил, но ложась, он каждый раз впрессовывал меня в стенку так, что, впоследствии, вынудил вставать и уступать ему тёплое налёжанное место. Да и мне было куда теплее и уютнее спать, прижавшись к его пузу и положив голову на мохнатую ногу, мешало только то, что во сне он иногда дрыгал ногами и, естественно, попадал по мне.
С наступлением осени поездки на ферму стали более сложны. «Фанерный» дачный домик не держал тепло более двух часов, началась учёба, дорога занимала семь с половиной часов, но три дня в неделю я приезжал к лошадям. Из-за серьёзных разногласий с фермером по вопросам менеджмента, я мог вообще не попасть к лошадям, которых в холода запирали на замок. Султана я видел всё реже, а вспоминал всё чаще.
Наконец настал морозный зимний день, когда должны были кардинально измениться условия содержания другого моего питомца. Всё было сделано, план, который я готовил почти месяц, был преведён в действие. Мне нужно было вывести свою кобылу якобы на прогулку, и долго прощаться с Султаном я не мог, подозрительно это было бы. Подойдя к нему, я, как обычно, прикоснулся губами к его лбу; а потом прошептал: прости меня, если сможешь, тебе будет лучше умереть. Чёрта с два, какой я был идиот, что не сказал это своей кобыле, но мне не хотелось её терять в эту же зиму, а там бы она её не пережила. В общем, я мог увезти только одну лошадь и, несмотря на всю свою симпатию к Султану, я послушал логику, которая говорила, что он способен прожить зиму, а кобыла сдохнет через месяц.
Я надеялся, что смогу забыть Султана, в конце концов, это, время должно лечить. У кобылы скоро родилась малышка, судя по всему, она должна быть кровной сестрой Султана. Мои надежды на то, что она станет неким шагом к забыванию Султана, тоже не оправдались.
Мечта быть с ним рядом противоречила желанию хоть что – то сделать для лошади полезное. Мне ничего не стоило выкрасть и его, территорию я знал великолепно, с собаками контакт тоже был налажен, лай они не поднимали при моём появлении, да и тамошние узбеки готовы были мне помочь за ранее оказанные им услуги. Но что бы я ему дал, скудный заработок и отсутствие знаний постоянно напоминали о себе. Мечта была мечтой, а жизнь тем временем шла.
Однажды я познакомился с одним очаровательным человечком, который мне стал помогать, тогда встал выбор между мечтой и реальность. Если бы осуществилась мечта, я ничего не смог бы дать человеку, всё бы отдавал, в основном, жеребцу, в реальности же я таки решил жениться. Тогда решил не говорить о Султане в том ключе, в котором пишу здесь о нём, рассказал только то, что мол был когда опыт общения с жеребцом, ну и несколько фотографий показал.
Есть некоторая непреодолимая сила, которая иногда помогает бросать всё и ехать к лошади, так были однажды спасены моя кобыла и Султан от смерти. Оба раза я срывался и ехал к лошадям и уже через несколько часов был у них. Не хочу пускаться в дебри этих размышлений, пусть это будут простые совпадения, но за месяц до смерти Султана мне срочно захотелось увидеть его. Как раз незадолго до этого умер от рака горла старый фермер, и мне без опасений за жизнь можно было посмотреть на Султана.
Ферма теперь принадлежала сыновьям умершего, чтобы туда попасть пришлось устроить небольшой маскарад, так как они меня раньше видели. Условия в которых стояли лошади можно причислить к типовым колхозным. Раз в день несколько кг. сена и овёс в каких-то бешеных количествах, а, так как коня всё ещё пытались сплавить губернатору, поэтому, предполагаю, овса у него было больше, чем у остальных. Думая, что передо мной предстанет большой статный жеребец, я был немало удивлен, увидев перед собой жеребёнка, ростом с ещё молоденького Султана, с которым когда-то прощался. Темпы его роста меня когда-то поражали, но он перестал расти, разве что голова стала чуть побольше. Это было всё то же маленькое беспокойное существо, теребящее тебя носом, но уже не пытающееся откусить от тебя кусочек. Серьёзных травм и увечий, кроме тех, которые я лечил, заметно не было, разве что недоуздок почти врос в его голову, и странная форма живота указывала на серьёзные проблемы с кормлением. Чёрт, как же тяжело было снова с ним прощаться.
Спустя некоторое время мне позвонила знакомая девочка, которая решила съездить на конюшню и увидела Султана при смерти. Зачем я опять решил поехать – не знаю, но мы с женой собрались и уже через два часа были там. Нам сказали, что он уже почти неделю не встаёт, очень плохо ест и не какает, что ему делали клизму, каким образом они её делали – непонятно, так как анус был в трещинах и кровоподтёках. На этом их медицина была исчерпана. Я не смог посмотреть на него и уехать. Первым делом попросил досок и гвоздей, разделил его денник с денником другого жеребца, который является отцом нашего жеребёнка. Учитывая скудное кормление, у Султана он должен был всё отбирать. Потом осмотрел на предмет переломов, вывихов и другого, что мог заметить при пальпации. Султан не на что не реагировал, он только стонал и дрожал от холода, голода и боли. После нескольких попыток его напоить, мне всё же удалось поднять и продержать его голову над ведром с водой, за это время он выпил меньше четверти, потом перестал глотать. Затем в деннике был наведён порядок, огромная холодная лужа из мочи и кала, в которой он лежал была заменена сухими опилками и сеном. Надо было его перевернуть рассчитывая только на свои силы, ведь жеребец вообще не шевелился, впервые в жизни я видел хвост умирающей лошади, поначалу мне казалось, что он сломан. С горем пополам мы его перевернули и положили ногами к стене так, что они не могли выпрямиться, кратковременными усилиями я его начал оттаскивать от стены, тут Султан проявил чудеса воли и помог мне, пытаясь оттолкнуться ногами от стены. Проделав всё это было понятно, что дело не в переломе и не в вывихе. Дальше я идти не мог, я не мог его лечить. Просто сел рядом, говорил о чём то, чесал и гладил его.
Перед уходом я пожелал ему скорейшей смерти, ведь опилки скоро отсыреют и промокнут и никто больше не подойдёт их заменить.
Жена улетела в командировку в Салехард, а я остался ждать звонка о его смерти, чтобы сделать вскрытие до того как всё скормят собакам.
Через 3 дня мы созвонились с женой и первым делом я спросил: «он умер?». Да, страдания его были окончены, вместе с этим и мне стало легче.
На следующий день я поехал встречать жену в аэропорт, откуда мы должны были отправиться на ферму. По дороге рассказал, что не говорил о Султане потому, что хотел сам принять решение о его смерти и потому, что так принять его легче. Для нас сохранили голову и ноги, кишечник со шкурой лежал в помойной яме, грудные и тазовые конечности были вывешены на мороз, внутреннее органы, по словам рабочих, съели собаки. Первым делом мы осмотрели кишечник и шкуру.
Кишечник был заполнен каловыми массами, раздут, но разрывов мы не обнаружили. Кожа была вся в гематомах и дырках, нужно было сильно постараться, что бы найти на ней нетронутое побоями место. Осмотрев все останки, заключили, что кости были целы и находились на своих местах. Погрузив в машину голову, ноги и шкуру отправились домой. Нам дико посчастливилось, что нашёлся человек, который не только согласился оставить до препарации это всё на своём участке, но и препарировать с нами.
На голове под кожей имелось множество гематом, повреждения надкостницы на нижней челюсти в районе премоляров.
А совсем недавно были отпрепарированы интересовавшие меня ноги. Сильным порезом на задней правой ноге была перерезана часть поверхностного сухожилия сгибателя и медиальная сухожильная ветвь пальцевого разгибателя. Медиальная пальцевая артерия не была перерезана, видимо она была только задета, но до конца не разрезана.
При жизни мне не удавалось обнаружить столь серьёзных повреждений, мой глаз не мог заметить ни одного проявления этих травм.
Левая передняя нога была целиком и полностью покрыта гематомами, кровь была даже между поверхностным и глубоким сухожилиями сгибателя. О причинах можно только строить догадки.


Вместо эпилога.

Как уже говорилось выше, о том, что этот мальчик значил для моего мужа, я узнала только когда увидела его впервые. Уже больного, в гнилой фермерской конюшне среди таких же несчастных, как он лошадей.
Наверное, это грустно, но я не смогла его полюбить так, как люблю Го и её маленькую дочку. Но картина безысходности и боли его последних дней остались у меня в памяти. Его было не просто жаль, это трудно описать великим и убогим русским — перед нами умер ребёнок.
Всё самое важное было сказано выше и мне, как свидетелю последних событий, трудно что-то добавить.
Разве что сказать про то что по злому стечению обстоятельств, первой лошадью, которую я препарировала, был любимый конь моего мужа. Что теперь я стала больше ценить то что мои любимые лошади со мной и понимать что с лошадью надо жить, ей нужно посвятить себя.
И что иногда от любимой чужой лошади нам остаются только ноги в холодильнике, череп на пианино, да два молочных зубика на шее у мужа.
Есть желание - находятся пути. Нет желания - находятся причины.
 
Заранее прошу прощения за то, что пишу здесь. Возможно, что это никому не надо, возможно я нарушаю правила и если считаете это флудом – удаляйте. Ведь эта тема в принципе уже раскрыта и много раз тут обсуждалась… просто мне показалось, что собственный пример – лучшее любых доводов и правильных слов.
Когда я первый раз прочла её, мне вроде было понятно – нет смысла спасать чужих лошадей, а вроде и нет – как не «спасти» несчастную лошадь! А потом… мне подвернулся случай самостоятельно «спасти» такого коня. И прочитав эту тему спустя много месяцев, уже понимая стоимость этого «спасения», я готова подписаться под каждым словом, написанным тут. Но относительно недавно была опубликована статья про Султана, и это дало повод ещё раз все обдумать. Все взвесить. И решить, нужна ли тут моя история. Возможно, и не нужна…
Правильно было сказано: не первый раз об этом говорят, а чужих лошадей все ровно спасают. Почему? Почему прочитав абсолютно правильные рассуждения, мы все ровно идет на продолжения ада для лошади? Я попытаюсь ответить на этот вопрос. Но это всего лишь мое мнение.

«Благими намерениями…»
Я долго проходила мимо молодого жеребенка, понимала, что он мучается, но ничего не делала. Не потому что была мужественна, а потому что мне все же не было до него никакого дела. Эта девочка кусалась, в тренировках не была задействована, и всячески скрывалась в маленьком деннике, где простояла почти весь первый год своей жизни. Её иногда чистили. Раз в недели так две. Выборочно расчищали. Один раз за год и то на передние ноги. В общем, её забыли в том самом деннике, где заперли, после отделения от матери. Но меня это интересовала мало. Я искала себе жертву, которую надо было «спасать», а таких, на минуточку, голов 16. Хотя буду честной, об этом я тогда не думала, скорее о том, как прокатить себя верхом, красиво завуалировав это под помощь в «отработке». А когда меня все же выжили из этой забавы (наверно, очень сильно в этом не преуспевала), обратила алчущий взор на «несчастных и забытых». Из всех был только молодняк. Молодые жеребчики мне были не по силе, это я понимала, а вот тот самый жеребенок, оказавшийся кобылкой, очень даже. Как я тогда думала. И вот тут началось «спасение».  Быстренько выделив в голове все, от чего надо спасать бедное животное, я начала заниматься этим «благим» делом. Возможно, это кажется сейчас странным, но на тот момент я не понимала истинных мотивов своей бурной деятельности. Мне верилось, что это все благородно, что это идет от сердца.
Итак, случай подвернулся, и мне вручили несчастное животное. Лучше бы оно стояло дальше в своем деннике… Конечно, для начала бедная кобылка выводилась «попастись» на полчасика- часок, «потому что бедняга травы не видит». Такие прогулки превращались в перетяжку чембура, а потом и попытки «поиграть» со стороны лошади (если так можно назвать попытку укусить, как только я поворачивалась к ней спиной). Надо помнить, что жеребенок никогда не ходил на недоуздке, да и вообще не понимал что происходит. Как её этому учить, хотя бы по колхозному, никто не сказал. (этот момент хотелось бы отметить особо – молодую кобылу просто кинули на растерзание абсолютно ничего не смыслящему ни в воспитании, ни в физиологии лошади человеку. Никто не вмешивался в то, что делалось с этой лошадью, и похоже, это никого не волновало)
Потихоньку, полчаса растянулись в три, а притягивание чембура сократились до перепалки взглядами. А раз все так замечательно, то пора «обучать» кобылку, а то возраст «подошел».  А так как я «спасаю», то буду делать это нежнее. Никогда нельзя так думать. Особенно, если ты ни черта не понимаешь в том, что делаешь. Вот так я первый раз ударила лошадь. Да, со слезами, да, через собственную муку. Но я перешла границу. И все что было потом – то же самое насилие, только моими руками, и сущности своей оно не изменило, как бы вы это не называли. И сколько бы раз это не сделал: один, или несколько.
Сначала гоняли на корде, потом отпустили в большую леваду, где уже кобылу заставляли бегать шамберьером. Вспоминая, как я гордилась «своими достижениями», я понимаю, что гордилась всего лишь властью. Где же тут спасение, спросите вы? Сейчас начнется…
Сначала я вдруг «вспомнила», что у неё же проблемы с копытами! Надо «спасать». Все конюшенные только разводили руками, так что я отправилась к представителю NHE. Встретилась, задала интересующий вопрос… и была послана. Учиться самостоятельно. Сейчас очень сильно благодарю ту девушка за это. Начала читать книги  о строении копыт и их болезнях, о школьной расчистке, хотела даже купить инструмент и что-то начать делать. Спасло оставшееся благоразумие и фраза Лиди Невзоровой, которую она предлагала красными буквами вывесить на конюшне: «Не навреди». На это, слава богу, моего благоразумия хватило. Да, свой инструмент не был куплен, но что-то все же хотелось сделать, и навредить я таки успела: когда её расчищали – попросила коваля снять «побольше» с медиальной стороны, так как визуально казалось, что именно это должно исправить постав копыт. (А через два-три месяца я обнаружила провал по венчику именно с этой стороны (который там был и раньше), где казалось, что стенка выше). Это было первой ступенью в «спасении» и первым шагом к той пресловутой дороге, которая выложена благими намерениями.
Итак, из благих побуждений, задние ноги кобылки, оказались подрезаны, а через неделю, она начала хромать. Сначала немного, чуть заметно на рыси. Все «занятия» тут же прекратили,  и кобылку отправили на «отдых» для «поправления здоровья» к табуну, чуть ли не лопаясь от ощущения своей правильности (ведь не продолжили гонять дальше, а «вошли в положение» и дали отдохнуть). Отвели и забыли там на месяц. Лошадь не только не перестала хромать, она почти перестала ходить. Я благородно навещала её, угощала яблочком, чистила прямо в поле, и уходила обратно. На несколько дней. Да, я знала, что она чуть ходит. Да, старалась привлечь внимание старших, робко, неумело. Но если не умеешь, лучше и не берись.
Сначала думали, что хромает из-за задних ног, и пока думали, у неё опухли передние (на медиальных шиловидных отростках лучевой кости). Конечно, найти что-то по копытам, я не смогла, потому решила переключиться на передние ноги. Ветеринар поставил диагноз – бурсит, и колол противовоспалительное, я же кусала локти, и по его совету, держала лошадь без движения. Так сказать, «спасала». Перекопала весь интернет, изучила все, что смогла про бурсит, но все ровно ничего не смогла найти (описание болезни очень сильно расходилось с тем, что было в реальности). Да и находя описания лечения, понимала, что ни лекарства не достану, ни сделать не смогу… В общем, мужества мне не хватало, и я лезла искать дальше, вдруг там какой ответ попроще найдется? Потом мне стало жалко томившуюся кобылу, и я пошла её пасти. На корде. В итоге, она запуталась, подрезала себе заднюю ногу, а я все ещё верила в свою миссию «спасения». Как же, всем на неё все равно, а я что-то делаю. На следующий день, у неё опухла подрезанная нога (и никто, даже ветеринар, которому тут же все было показано, не подтвердили опухоль). Потом плантарно, в районе первой и второй фаланги, появились наросты. «Спасая», я приходила их сдирать, (как мне посоветовали)  и не понимала, почему лошадь от меня уходит, кусается и вообще выдергивает ногу. Лишь спустя несколько месяцев я прочла о мокрецах и схватилась за голову. Не в первый, и чувствую, не в последний раз. Так кобыла стала хромать уже на три ноги. Через пару дней я вывела её побегать. Тоже из любви. Сколько вреда она себе причинила там, носясь от длительного заточения на больных ногах, мне даже страшно представить. И снова денник, а потом поле. Через недели две, после того, как ей «разрешили» с табуном пастись, девочка вновь почти перестала ходить, и пусть мокрецы почти сошли, хотя опухоль все ещё была, у неё опухла последняя задняя нога, а через неделю – и две передние, правда, с почти выздоровевшей задней. Мое «спасение» не привело ни к чему положительному, и лишь вылилось в полное безразличие к её судьбе со стороны других участников конюшенного процесса. Они рассуждали просто: раз ты занимаешься конем, то и смотри сама. Им больше не было дело до неё. Сплавили, и совесть спокойна. И, ни они, ни я, не отдавали себе отчета в том, чем грозит мое полное незнание  физиологии лошади.  
Уже через месяц после начала «обучения», я рассталась с образом «идеальной конюшни, на которой находилась кобыла. Потом поняла всю бесполезность «спасения» там лошадей, и ушла оттудаи. А уже через две недели после этого, постепенно изучая анатомию и болезни лошади, осознала глупость и болезненность такого явления, как «спасения», для лошади, которую, искренне любила. Из-за своей безграмотности, я сделала её жизнь хуже, чем, если бы она так и осталась забытой кобылкой в деннике. Благо, летом и осенью, они с табуном уходили пастись. И я ей была совсем не нужна. Мое понимание стоило лошади оставшегося здоровья, которого и так было мало.
А ведь я всего лишь на протяжении пяти месяцев о ней «заботилась».
Пожалуйста, не повторяйте моих ошибок, и отдавайте себе отчет в том, что вы РЕАЛЬНО можете сделать, и хватит ли у вас умений, знаний и возможности на то спасение, о котором вы мечтаете. И помните, что принцип: «что лучше сделать хоть что-то, чем совсем бездействовать», может только покалечить существо, которое вы так любите.
И все же почему мы рвемся «спасать»? Мне бы хотелось привести цитату из книги Карнеги: «Почти все (…) желания [человека] удовлетворяются – все, кроме одного. Оно столь же сильное и властное, как желание пищи и сна, редко осуществляется. Это то, что Фрейд называет «желанием быть великим», а Дьюи – «желание стать значительным»». Люди по разному удовлетворяют это желание: кто-то покупает дорогие машины и шикарных женщин, кто-то становиться президентом, кто-то садиться на лошадь верхом, скручивает её железками и ремешками, ощущая себя великим, раз он справился с таким сильным животным и может им управлять. А кто-то ощущает себя великим и значимым, «спасая» животных. Не потому что им станет лучше, а потому что он тогда возвыситься в своих глазах и в глазах окружающих. Иначе, мы бы не кидались спасать тех, кого спасти на самом деле не можем. Это нужно не им, это нужно нам. И я предлагаю вспомнить об этом каждый раз, когда захочется кого-то «спасти».
«Если вы скажете мне, каким образом добиваетесь сознания собственной значимости, я скажу вам, кто вы такой» Д. Карнеги
 
Печально. Увы на примере тёти-кошатницы ещё в детстве убедилась в том, что спасание - способ самоутверждения ибо "жалкому нужен кто-то более жалкий" (Цитата приблизительная, не помню даже кто сказал).
Но мне кажется, что помогать друг-другу и другим видам нужно. Но делать это трезво. Хотя во многих случаях есть профессионалы своего дела: врачи, милиция,спасатели, приюты, пенсионные фонды (смотря кому помогать, конечно). Правда, порой их работа оставляет желать лучшего... Но там работают люди. Зато те, что не пытался выполнять "благородное дело", вроде как чистенькие.

Поправьте меня, если я ошибаюсь.
 
Извините, а как новые темы создавать???
 
Вообще,мне кажется,что самое страшное,когда берёшь на себя великую и сложнейшую из жизненных задач-ответственность за другую жизнь,будь то ребёнок или рыба в аквариуме(пусть даже чужой ребёнок или аквариум),-это пережитие болезней,недугов,лечение этого существа,который под твоей опёкой.И самое ужасное,дикое,страшное-пережитие его смерти.Всегда,когда мы берём в дом новое животное,первый мой страх-это за физическое и моральное благополучие этого питомца.И как-то моя излишне бурная фантазия быстренько меня подводит к мыслям о его смерти...И я считаю,что самая главная задача любого хозяина,Воспитателя-чтобы любимый Зверь ушёл в мир иной счастливым,с улыбкой на губах..Ибо им,нашим любимцам,Природой дано жить гораздо более меньше нас.Прошу прощение за абсолютно ненужную мыслительную лирику.Да и...удалить надо.
Изменено: В. Т. - 22 Декабря 2011 12:21:32
 
Цитата
Дарья Сокольская пишет:
И как-то моя излишне бурная фантазия быстренько меня подводит к мыслям о его смерти..
Думаю нужно фантазию все же усмирять. Абсолютно не правильно при встрече, привязке к животному, человеку или кому-то ни было сразу думать о его смерти.

Все мы прекрасно знаем, что смертны и все мы прекрасно знаем что рано или поздно всех ждет одинаковых конец. Но не нужно при рождении младенца думать о том, что он умрет (утрирую, но все же).
Для вас я admin, а в остальном интернете я horses

PokoevSV
 
Цитата
Таинственная  ЛЛЛ пишет:
Извините, а как новые темы создавать???
Вам такая функция не доступна. Новые темы могут создавать только люди определенных групп, после полной регистрации в определенных форумах.
Для вас я admin, а в остальном интернете я horses

PokoevSV
 
Цитата
admin пишет:



Абсолютно не правильно при встрече, привязке к животному, человеку или кому-то ни было сразу думать о его смерти.

Все мы прекрасно знаем, что смертны и все мы прекрасно знаем что рано или поздно всех ждет одинаковых конец. Но не нужно при рождении младенца думать о том, что он умрет (утрирую, но все же).
Вы абсолютно правы.Во мне просто говорит нежелание потерять этого человека или животного.
Читают тему (гостей: 1)

Nevzorov

Haute Ecole
Рейтинг@Mail.ru
Если у вас есть вопросы, предложения или замечания по работе сайта, пишите администратору admin@horseplanet.ru
Copyright © 2004 - 2017 PokoevSV
При использовании информации с нашего сайта ссылка на него обязательна.